По мере того как Китай вводит обязательную ESG‑отчетность, перед компаниями встает вопрос: демонстрировать зеленость или подтверждать её. Кто обязан раскрывать данные, какие сроки действуют и какие риски возникают для компаний и руководителей
«Это не просто данные — это основа всей нашей работы», — признался руководитель юридического отдела производственной компании, проверяя соответствие цепочки поставок требованиям экологического и социального управления (ESG).
За столами переговорных комнат все чаще откладывают в сторону соглашения о кодексе поведения поставщиков. В них требуют раскрывать крайне чувствительные показатели. Это энергопотребление, выбросы углерода, утилизацию опасных отходов и соблюдение трудовых прав. Нужно также предоставлять методики расчётов. Такая картина складывается во всё большем числе корпоративных переговоров по закупкам.
Этому сдвигу способствуют сразу несколько факторов. После последовательного ужесточения ESG‑правил Гонконгской фондовой биржей, официального запуска механизма корректировки углеродных границ ЕС (CBAM) и роста требований международных клиентов к проверке цепочек поставок внутреннее регулирование в последние два года развивается небывалыми темпами.
В апреле 2024 года три крупнейшие фондовые биржи Китая выпустили Рекомендации по отчетности в области устойчивого развития для публичных компаний. В январе 2025 года появились первые руководства по подготовке отчётов. К январю 2026 года вступил в силу обновленный Кодекс корпоративного управления для публичных компаний. Это случилось одновременно с внедрением Министерством финансов Стандарта обеспечения достоверности устойчивой информации № 6101. Затем биржи выпустили обновленные руководства, добавив три специальных модуля: по выбросам загрязняющих веществ, использованию энергии и управлению водными ресурсами.
Согласно рекомендациям, 487 компаний — в основном участники ключевых индексов и компании с двойным листингом A+H — должны были опубликовать отчёты об устойчивом развитии (ESG‑отчёты) до 30 апреля 2026 года. К этому сроку отчёты представили 430 обязанных компаний. Так 2026 год официально стал первым годом обязательной ESG‑раскрываемости для рынка акций класса A.
Это означает, что раскрытие ESG‑данных перестало быть добровольным начинанием и попало в фокус законодательства о ценных бумагах и трансграничного соответствия. Такие термины, как «зелёный», «низкоуглеродный» и «углеродная нейтральность», больше не просто слова для отделов корпоративных коммуникаций.
Риски раскрытия ESG‑данных
Риски ESG‑раскрытия выходят за рамки простого вопроса «правдивы ли заявления». Большая часть ESG‑данных опирается на оценки. Трудно оценить косвенные выбросы парниковых газов по всей цепочке создания стоимости — от поставщиков до конечных потребителей. Неопределенными остаются и перспективные обязательства.
Когда регуляторная база формируется, а компании сдают первые отчёты, на чём им следует сосредоточиться? И как доказать, что их раскрытия основаны на проверяемых процедурах с полностью задокументированным аудиторским следом?
Перераспределение ответственности внутри компании
Документированный процедурный след требует четкой персональной ответственности. За трендом на обязательную ESG‑раскрываемость на рынке акций класса A стоит фундаментальное перераспределение внутренней ответственности. Особенно заметно меняется роль юридического департамента.
«Юридические команды перешли от традиционных проверок на соответствие и работы с формулировками к роли архитекторов и создателей правил на ранних этапах», — говорит Се Чэньян, вице‑президент и главный юрисконсульт Foxconn Industrial Internet (FII).
По словам Се, в ведущих предприятиях юридические отделы теперь активно участвуют в определении границ учёта углерода и проверке рабочих документов по верификации зеленой энергии. Они также выстраивают процессы должной проверки, чтобы защитить директоров и топ‑менеджеров, когда те подписывают отчеты.
Выход на «передовую» требует повышения квалификации. Генеральный советник одной многонациональной промышленной группы отмечает: «Внутренние юристы теперь должны разбираться в разных ESG‑метриках и статистических методиках — таких как Глобальная инициатива по отчетности (GRI), Стандарты Совета по стандартам учета в области устойчивого развития (SASB) и Рамочная структура Целевой группы по раскрытию финансовой информации, связанной с климатом (TCFD). Нужно понимать различия между ними. Для этого юристам требуется определённая финансовая грамотность — раньше такого не требовалось».
Руководитель несет ответственность
Однако привлечение юристов к «передовой» не означает, что они берут на себя ответственность за все фактические ESG‑оценки. «Ответственность за достоверность данных несет тот, кто их формирует», — говорит Ли Ин, партнёр из Пекина в Anli Partners.
Ли поясняет: основная ответственность за исходные данные по выбросам углерода, трудовым правам и соответствию цепочки поставок должна лежать на руководителях соответствующих бизнес‑направлений. Отделы внутреннего контроля и аудита должны следить за процедурной целостностью потоков данных. А офис совета директоров или ESG‑департамент выполняют финальные процедурные обязанности по раскрытию, опираясь на обоснованное доверие к данным.
После распределения ответственности нужно внедрить внутренние механизмы. Май Ци, партнер из Шэньчжэня в Sundial Law Firm, говорит, что руководство «должно четко определить обязанности каждого департамента и выстроить надежные внутренние механизмы передачи, проверки информации и подотчетности».
На уровне корпоративного управления Чжоу Вэй, партнёр из Пекина в Zhong Lun Law Firm, отмечает, что директора и топ‑менеджеры как лица, непосредственно отвечающие за раскрытие информации публичной компанией, «имеют законодательное обязательство гарантировать достоверность, точность и полноту раскрываемых сведений».
«Директора и руководители не могут просто заявить, что не несут прямой ответственности за конкретные данные или не имеют профильного образования, чтобы освободиться от ответственности, — говорит Чжоу. — Ключевым является доказательство должной осмотрительности и отсутствия субъективной вины».
Это значит, что если в ESG‑отчёте есть искажения, отдельные директора, наблюдатели и топ‑менеджеры могут столкнуться с гражданскими исками от инвесторов и даже с административными штрафами.
Риск «зелёного камуфляжа» и стратегии защиты
Когда ESG‑отчёты официально попадают в регуляторную рамку раскрытия информации по законодательству о ценных бумагах, основной риск смещается с PR‑проблем на искажение сведений в сфере ценных бумаг.
Чэнь Ваншу, старший партнёр пекинского офиса Hai Run Law Firm, считает, что «первая волна исков о искажении ESG‑данных, скорее всего, будет сосредоточена на раскрытии сведений, которые поддаются количественной оценке, верификации и имеют высокую значимость для инвестиционных решений».
Сюда входят:
- заявления, маскирующие реальную картину («зеленый камуфляж»);
- искаженные данные по выбросам углерода, энергопотреблению и экологическим инвестициям;
- недостаточное раскрытие существенных негативных событий;
- вводящие в заблуждение утверждения об ESG‑рейтингах и зеленом финансировании.
Май из Sundial отмечает, что отрасли с высокими выбросами и энергоемкостью — например, металлургия и химия, а также экспортно ориентированные отрасли, такие как цепочка поставок электромобилей, — особенно подвержены ESG‑спорам из‑за вопросов углеродоемкости, потребления ресурсов, экологического соответствия, безопасности труда и управления цепочками поставок.
При этом Ло Кайтянь, партнер и директор Центра практики трудового права и ESG в Anli Partners, считает, что риск прямых крупных гражданских исков по ESG остается относительно ограниченным. «Основное давление на компании по‑прежнему оказывают регуляторные проверки, репутационные риски, давление инвесторов и расходы на урегулирование, а не поток крупных окончательных судебных решений», — говорит Ло.
Судам по‑прежнему нужно установить причинно‑следственную связь между недостоверной информацией, поведением инвесторов при торговле и последующими финансовыми потерями. По словам Ли из Anli, крайне сложно доказать, что неточности в отдельных ESG‑метриках напрямую вызывают аномальные колебания цен акций.
Более распространённый путь возникновения рисков, по его словам, таков. Существенное искажение ESG‑данных сначала приводит к серьёзным административным штрафам или принудительной остановке производства. Это подрывает фундаментальные показатели компании и в итоге провоцирует судебные споры в сфере ценных бумаг.
Новый этап
В сфере ESG, где цепочка ответственности длиннее и полна переменных, корпоративные стратегии защиты претерпевают фундаментальный поворот. По словам Ли, традиционные дела о финансовом мошенничестве обычно опираются на защиту, ориентированную на результат. Они доказывают подлинность денежных потоков, первичных документов и регистров, а также строгое соблюдение стандартов бухгалтерского учета.
В делах об искажении ESG‑данных требуется защита, ориентированная на процедуры и методологии. Компании должны доказать, что их модели оценки были обоснованы, источники данных — надежны, а суждения приняты добросовестно, исходя из информации и технических возможностей, доступных на тот момент.
Эта логика защиты дополнительно разделяется в зависимости от характера информации. Чжоу поясняет, что для фактических, исторических данных успешная защита зависит от прослеживаемых рабочих документов, регистров и неразрывных цепочек данных.
